posts:
flood:
quote:
Сперва Фэйт ощущал на себе все прелести комплекса самозванца. Ему казалось, что вся эта жизнь — не для него, притворная мишура была тяжелой, галстуки душили горло, а большинству любопытствующим, что подходили к ним на мероприятиях, хотелось набить морду. Но он не хотел бросать Киарана одного в этом всем. (с) Матс
магический реализм, 18+
-----------------------
Ньюфорд, Пенсильвания, США
сентябрь 2022 - февраль 2023
Return to Eden

Return to Eden

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Return to Eden » remember me » how long will you let it burn


how long will you let it burn

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

how long will you let it burn
Red - Let It Burn
https://i.gifer.com/MzX2.gif
Вот только царство ставится ни во что, для них, безумцев, ценен иной металл.
Спроси меня, легко ли смеяться в шторм, когда ты знаешь, что капитан устал?

23.03. 2022

территория Джека

Джек и Коди

Встреча после допроса, встреча перед началом конца

Подпись автора

http://forumupload.ru/uploads/001a/0d/f5/3/44092.gif

мой кэш весь потрачен на кортеж
[indent] этот город - мой манеж
где давно потух огонь
[indent]  [indent]  в асфальт закатанных надежд

спасибо адским псам

+1

2

После допроса сородичей на языке остается мерзкий металлический привкус - от малодушной полуправды, не иначе, так всегда. когда Коди врёт или - почти врёт. Он по-прежнему уверен в своем намерении и не сомневается в правоте, но ощущение все равно гаденькое, неприятное.
Поэтому первым делом он идет не к Ворону - нужно выветрить кислый запашок неискренности, да и самому не мешает проветриться. путь его лежит за пределы основной части города, практически к самой окраине, и в конечном итоге он приходит туда, куда стоило бы заглянуть многим раньше, да всё как-то не удавалось - к разжженному костру и его хранителю, подкидывающему в огонь старые сказки вместо дровьев.
Так, значится, лучше горит - и греет отменно.

Койот останавливается напротив, так, чтобы их разделял костер (не может пока его перейти, не оттого, что кто-то не дает - сам себе позволить не может) и, пока языки пламени рисуют на его лице причудливые тени, бросает вполголоса, одновременно небрежно и невообразимо нежно:
- Здравствуй, Джек.
Мгновение - и он чувствует, что может подойти, присаживается рядом на поваленную корягу. тянет руки к огню. Чувствует вдруг, будто озябли, морщится недовольно. признавая этот факт.
Греется тлеющей историей - о кораблях и следах на песке, кажется, дергает носом от запаха можжевельника, ловит зрачками отражение пламени.
- Прости, что не заглянул раньше. Я первым делом зашел к Нему. а потом...закрутилось.
В тоне его нет ни капли признания хоть какой-то вины, только - вежливое объяснение, обычное для тех, кто знает друг друга с начала времен. Таким всегда все рассказываешь, даже если не спрашивают, - в вас как будто навсегда запечатана стародавняя тоска по Истинной Речи, и словами этими вы пытаетесь заполнить глухую пустоту, оставшуюся после ее увядания.
Даже Коди с его ужимками и полуправдами не может этого избежать.
А уж Джеку и подавно все вываливают всё, как пить дать, - кто сохранит их истории лучше, чем Старая Галка, кто запомнит их для них, нерадивых да неумелых, во всем мире только Джека не коснулось беспамятство, только он сейчас может извлечь из глубин то, что для других давным-давно истерлось, даже Койота - только он помнит во всех его обличьях, только он может сейчас рассказать, кем Коди был вчера или вечность назад.
Коди радуется порой, что не украл это на заре времен - он бы точно с этим не справился, это - Джеково, никак иначе.

- Расскажешь мне, что происходит?
Это старая их игра - Коди может прийти посреди войны и спросить, что натворил или вытворяет прямо сейчас. Коди может поднять голову от окровавленной добычи, чтобы поинтересоваться, кого он загнал.
Коди нужно, чтоб Джек рассказывал ему про него - только Джек Коди не судит (еще Ворон, конечно, но от него это невыносимо), в отличии даже от него самого - если Коди будет сам про себя рассказывать, он, наверное, покроется кровоточащими язвами с макушки до пят, настолько он себя приговорил.
Только Джек может сейчас сказать, что тут творится - и о кукушках, и о Горшке, и о лжи Койота, и о смирении Ворона; только он знает эту историю беспристрастной, только Джеку она отдана целиком, неразбитой, только он понимает, что происходит на самом деле.
- Я в отчаянии, Джек, - бросает Коди в костер, чтобы поддать жару, и признание сгорает, и пламя становится ярче.

Подпись автора

http://forumupload.ru/uploads/001a/0d/f5/3/44092.gif

мой кэш весь потрачен на кортеж
[indent] этот город - мой манеж
где давно потух огонь
[indent]  [indent]  в асфальт закатанных надежд

спасибо адским псам

+2

3

Время позднее, и все его слушатели разбрелись по своим кроватям, норам, гнездам и логовам. Только старая Галка сидит, сучковатой палкой переворачивая угли в костре, и рассказывает: монотонно, почти ка заговор, случайные истории – совсем коротенькие, которые не успели вырасти в большой и сильный сюжет.
Он начинает в Альпах, в фермерском доме, где только что родился третий ребенок, и воздух вокруг светел и полон улыбок – взметнувшиеся искры долетают почти до неба и им не хватает совсем немного, чтобы зацепиться и стать звездами, а Джек, сопровождая их полет, спускается, вместе с командой исследователей, на самое дно океана, где хищные плоские морды донных рыб очумело бьются в окно старого замка, где Галка осел однажды, чтобы переждать очередной мор. Он хмур, курит трубку, набитую ароматными травами, чтобы отогнать от себя запах гниения. Еще немного и нагваль спустится вниз, в надежде спасти – и от тащит раненного, перепаханного разорвавшимся совсем рядом снарядом. Ты только крепись, паршивец, а выживешь – никто и не вспомнит, как ты рыдал.
И Галка бормочет, творит свою древнюю магию, пока одна из теней, не убоявшись света, подходит ближе, не заступая в круг.
Джек оглаживает бороду, словно раздумывая, хочет ли такого попутчика сегодняшней ночью, и, не сказав и не сделав более ничего, опускает глаза на огонь, чтобы к костру мог пробраться Койот.
Он приветственно машет рукой и указывает на стулья, ящики, камни и бревна – выбирай себе место по вкусу, а не хочешь, так и стой на лапах: хоть двух, хоть четырех – Галке без разницы.
Галке важно, что Коди продрог. Не замерз, а выстудился до самого нутра, и ходит теперь, словно неупокоенная тень. Это, конечно, не смертельно: выспится, доведет какого-нибудь бедолагу до седых волос, научит случайного мальца рисовать непотребства на заборах, и вновь оживет, но, раз уж приполз сюда, к костру, пусть греется.
Галка бормочет о сухих и рассыпчатых песках пустыни, прогретых на многие метры вниз. О солнце, сияющем в безоблачном небе и просторах – от края до края, необъятных и манящих.
Галка скрипит, словно кряжистый пень, но достает одеяло, метким броском отправляя его на плечи Коди. Тоже, своего рода, оберег – Джек сам стриг шерсть и прял нить, ругаясь на чадящую лампу и непроходящую непогоду.
Пиво у него покупное, не артефактное. Пара банок притаились где-то между ними, в темноте и, наверное, там и останутся до завтра, пока не станут добычей кого-то из пришлых.
- Ты пришел вовремя, потому что я тебя ждал, - слова у Джека тяжелые, старые. Его «ждал» - всеобъемлющее и всепрощающее, и, приди Коди на два дня раньше или пятью веками позже, Галка встретил бы его так же. – Да и Ворону нужнее.
И тень крылатой тени словно тоже оказывается здесь – Джек не боится называть вещи своими именами, это Коди, нашкодив, ищет обходные пути.
Под свой рассказ Джек заваривает чай. Подвешивает закопченный мятый котелок над огнем, льет воду, бросает пригоршню листьев и помешивает той же палкой, которую засовывал в угли.
Зачерпывает кружками – такими же пожившими, и раньше они непременно разлили бы жидкость, ошпарив владельца, а теперь ничего, присмирели. Джек еще присматривает за ними и редко отдает в чужие руки, но Коди – можно.
- А происходит столько, что за год не рассказать. Загибай пальцы, друг, - и это слово тоже старое, еще не затертое Джеком до полной бессмысленности, - койот с кукушками спелся. Во дела, правда? Летают, бегают, все вынюхивают. Да никак не найдут. И никто не найдет, кроме Ворона, да только Ворон сам себя запрятал так, что не отроешь. – Джек смотрит на пламя и, кажется, отсутствует здесь, находясь сразу всюду. Он и беспокойные кукушки, и мелкие мышки, и крадущаяся тень, и слившаяся в поцелуе пара. Джек простирает крылья над городом и за его пределами, обнимая и вспоминая сразу все, чтобы рассказать Коди самое важное, - так что ищи Ворона, Коди. Если кто и сможет, то ты, остальные мимо пройдут и внимания не обратят.
И Кроу, конечно, никуда не прячется – кто угодно может узнать его адрес и заглянуть на огонек, но это совсем не тот Ворон, которого запомнил Галка, и тут его отвары и талисманы бессильны. Галка скачет рядом, как обычная глупая птица, и не знает, с какого конца подковырнуть этот клубок, чтобы он начал разматываться.
- Драконы объединяются с Всадниками, фейри воюют между собой, магия то уходит, то просыпается, но сейчас, вроде как, получше, чем в сороковых. Ты вот – вернулся. Пусть орут что хотят, а я думаю, что знак добрый. Все меняется, но это лучше, чем если бы застыло на месте.
И это для Галки в новинку. Чтобы единственное, что он мог сказать: что история движется, но не иметь представления о направлении. Он треплет и без того растрепанные лохмы и хмурится.
Признание Коди не сказать, что удивляет, но вызывает оторопь: чтобы койот повесил хвост должно случиться нечто грандиозное. Или очень долго не происходить ничего значимого, и это куда больше похоже на их случай.
- Да брось, - и это его «брось» совсем не значит «прекрати нести чепуху и займись чем-нибудь важным». Джек искренне считает, что Коди, уткнувшись в стену, отказывается повернуть морду и заметить проходик в стороне. Темненький, узкий и извилистый, но все лучше, чем плющить нос о камень. – Рано нам еще отчаиваться, - и, хотя старая Галка сидит напротив и даже не думает шевелиться, его плечо отчетливо толкает засмотревшегося на огонь брата.
- Вот что я тебе скажу: отсидись тут, сколько понадобится, да ступай к Ворону. Там и девчонки, и троица из Асгарда, и даже Бастет, - Джек сыплет имена, словно светлые камешки на чашу весов, выдергивающих Коди из уныния, - они тебя ждут. Он – особенно. И только попробуй почувствовать себя виноватым, всыплю так, что даже из твоей дурьей башки эта глупость вылетит.
Джек ворчит, но гнева и раздражения в нем нет. Лишь беспокойство. И радость от возвращения Коди. Благодать не даст солгать – по этому бродяге он действительно успел соскучиться.

Подпись автора

есть дороги из дома, но нету дорог домой • • • • •
[indent] так как путь - это луч, у которого нет финала
https://i.imgur.com/uFUolTm.gif https://i.imgur.com/zoOlD6L.gif
выходи за порог, шагай по своей прямой [indent]  [indent]
{и молись аксиомам, которых на свете мало}

благодарности
семейству нагвалей

+1

4

- Кукушки не поют... - тихо бросает Коди, точно это и правда разом снимает с него всевозможные подозрения, точно в этом топорном факте заключены все оправдания, и попробуй-ка что предъяви, если у него за пазухой притаился такой аргумент. Но это люди бы хмыкнули да пальцем у виска покрутили, это нынешнее племя полуодичавшего зверья только ощерилось бы да фыркнуло недоверчиво - у первородных иной язык. свойский, первобытный. Между Джеком и Коди - и вовсе сквозная речь, они связаны по-особому, иначе, чем с прочими, точно хранят секрет только на двоих, не посвящая более никого.
Началось-то уже давно, так давно, что Коди не отыщет в закоулках памяти, а Галка только крякнет, проводя рукой по бороде и подберет какое-нибудь устоявшееся выражение. Тогда, считай, еще кроме Истинной Речи еще не знали ничего - словоформы были четкими, резкими, весомыми, но магия уже начала тлеть, и все первородные чуяли, что от привычного их языка вскоре ничего не останется.
Тогда-то в спешке все и кинулись себе имена выбирать - те, что отзовутся в легендах, те, что получится вынести из сгущающегося полумрака и сохранить хоть на какое-то время, чтобы не потерять по пути.
Из всех них только Ворон мог не торопиться - ему и птичьего прозвания должно было хватить на вечность вечностей, а вот все прочие схватили нехилую такую панику. И как давай изобретать - кто на песке напишет, кто по камню выдолбит - и поди угадай, что из этого силой нальется да искрами разлетится, а что - смоет тут же прибрежной волной.
Мало у кого получилось с первого раза.
Если быть совсем откровенным - то только у Коди.
Уж как-то слишком ловко у него собственная личина на звуки новые переводилась. Должно быть, оттого, что он отчасти и был повинен в том, что истинная Речь тускнеть стала - это же он людей в мир подкинул, а они сразу магию начальную по крупицам растащили. Еще кто-то говорил, что это-де оттого, что он врет как дышит - потому и слово быстро нашлось, не держала его Речь Истинная, выплюнула еще в самом начале.
Как бы то ни было - Коди был Коди, а остальные еще долго шатались безымянными, уже и окликнуть-то вскоре друг друга не могли - их язык весь вышел пшиком, а новый не ложился еще на уста.
Галка все пытался помочь, рассказывал каждому о нем самом, да толку-то этого, когда и сам он уже не мог нащупать нового пути.
Все погружалось в бессловесную темноту.
А Коди - что с него возьмешь - подкидывает на руке плоский камешек-голыш, да запускает со всей силы в Большую Воду - и тот скачет и скачет, покуда вовсе не скрывается из виду. Галка сидит тут же на берегу, смотрит на волны, а Коди снуёт да мельтешит, что ему сделается, когда он один может сейчас называть себя под стать новому времени.
И вдруг разворачивается к Галке, глазами бедовыми сверкает, да улыбкой белозубой будто хвастается.
- Джек!
Галка вскидывает голову, а Койот знай себе, смеется и приплясывает вокруг.
- Мне вдруг показалось, что тебе пойдет. А, Джек?
У Галки рот приоткрывается да не слетает ни звука - впервые у старого сказителя слов не находится. Коди машет хвостом, не утруждая себя полным обращением, да удаляется, пританцовывая, вдоль берега:
- Ну бывай, Джек!
С того момента, кажется, как раз все на лад пошло, да только кто теперь вспомнит. Имена разобрали, личины примеряли - справились как-никак.
Только между Джеком и Коди до сих пор осталось что-то с того странного времени - с момента, как у Джека впервые не было слов, а Коди впервые принес кому-то дар просто так. Кто теперь разберет, что значило это мгновение, когда они будто не были собой - и одновременно собою же и становились, да только ясно одно: у Джека и Коди свой язык, и когда они на нем говорят, значимость у слов есть всегда.
- Джек... - шепчет он почти умоляюще, выдавая вдруг в голосе разом всю вековую усталость, и неожиданно опускает голову на колени Галке, форма уже летит к чертям, и к "человеческим" его чертам вовсю липнут звериные, шерсть бежит вверх по позвоночнику. - Джек, милый, расскажи мне про нас... Обо мне и о Нём... как ты умеешь. Мне нужно, Джек. Мне очень нужно...
И он прикрывает глаза, чтобы в них не отражалось пламя, чтобы ничего не сбивало.
Готовится слушать.

Подпись автора

http://forumupload.ru/uploads/001a/0d/f5/3/44092.gif

мой кэш весь потрачен на кортеж
[indent] этот город - мой манеж
где давно потух огонь
[indent]  [indent]  в асфальт закатанных надежд

спасибо адским псам

+1

5

Задачки у Коди всегда трудные: хоть забавляется он, хоть серьезен, а спрашивает у Галки всегда так, что тот сперва крепко призадумывается, а только потом отвечает.
Языком-то мести он известный мастер, да только Койот и сам так умеет, а раз у другого спрашивает – дело серьезное.
Джек гладит, не разбирая: человеческую ли кожу, звериную ли шерсть, смотрит на огонь и прикусывает губы, словно собирается вылепить новое слово, которое сможет, наконец-то, передать всю историю так, чтобы больше не осталось в ней сторон и светлых пятен. Потом кашляет, тяжело, сотрясаясь до самого нутра, сплевывает, словно курильщик смердящую мокроту, прилипшие голоса и народившиеся за последние века звуки и долго всматривается в звезды, собирая из самых тайных схронов драгоценные крупицы, уже одному Коди и принадлежащие.
Раньше еще Ворон изредка спрашивал, и Галка говорил, что еще ему оставалось-то. У Старшего тогда и взгляд ясный был, и сам он не такой хрупкий, как сейчас, оказывался – Джек, разгорячившись, даже по столу стучал, словно вбивая звуки прямо в воронью суть, вместо заплаток и пластырей, чтобы держали, пока Коди не объявится снова.
Делал, да перестал, когда раньше Ворона понял, что помогать перестало – десятки мертвых слов оседали вокруг и больше не собирали, а лишь ранили его, и без того ломкого, почти ушедшего теми тропами, что даже Галке не ведомы. С тех пор он и вьется рядом с Кроу – присматривает, на случай, если Коди не успеет, и полностью доволен тем, что ни разу не оказался нужен.
Разгоревшийся было костер становится тише, и тени, сомкнувшись, прячут их от любого охотника до дармовых сказок – Джек расскажет потом, добродушно хохотнув над тем, что заблудиться по прямой дороге, да к тому  же освещенной с другого конца – это нужно постараться.
Но это будет потом.
- Началось это, когда вещи еще были цельными. Это сейчас все принято делить на половинки: добрую и злую, черную и белую, а тогда каждое заключало в себе все это и ничем из него не являлось. И пару тогда искали, не чтобы дыры свои прикрыть и увечья спрятать. Да и не искали вовсе, если подумать. Просто однажды так случалось, что из других – целых, один ближе прочих оказывался. Вот так и встретились Койот и Ворон, и можно, конечно, сказать, что это была судьба, но тогда еще никто не успел ее придумать.
А еще можно сказать, что все, что бы не делал Ворон, Койот обязательно в свою пользу обращал. Вот, например, придумал Ворон время – чтобы не путаться и суметь объяснить, когда что должно происходить, а тут же Койот, махнув хвостом, все испоганил, и время стало не только длиться, но и заканчиваться, и стали все опаздывать и ссориться из-за этого, а не было в Лесу более вредного зверя, чем Коди, и ему все эти склоки, что песни соловьиные для иных. Только получило-то по-другому: когда одни вещи заканчивались, другие смогли появиться. Так и сезоны начали сменяться, и хотя зимой промозгло и тоскливо, а без нее сил у природы на оставшийся год не хватит. Всем отдыхать надо, да только кто бы об этом догадался, пока до беспамятства бы не истерлись, не вмешайся Койот. Много про них рассказывают, но только всегда получается, что проделки Коди – не совсем, чтобы злые, а даже полезные, с другой стороны. Потому что он сам целым остался, и творить привык так же, не однобоко. Да и Ворон такой же. Вот поэтому, наверное, пути их и переплелись – никто так больше не умел, а кто научился, так только одну сторону подглядел. Вот и появились вещи дурные и благостные.
И можно сказать, что Ворон с тех пор обречен – следовать за Койотом, чтобы следить, как бы тот еще чего не испортил, до только получается наоборот. Ворон дороги выбирает, а Койот за ним идет. Много-много веков они уже вместе, и поменялось за тот срок столько, что никогда не рассказать, а это так и осталось прежним. Значит – настоящее. Придуманное-то со временем корежится, пока форму не обретет, что хоть немного на ту похожа, цельную, не половинчатую.
А потом страшное случилось. Ворон потерялся. Точнее, терялся он постепенно, но так понемногу, что сразу и не заметили, а когда спохватились, было уже поздно. А может и сам себя отдвал – тут только Ворон скажет, но он такие вещи никогда не помнил, а сейчас и подавно. Просыпался Ворон, словно снег из тучи – по всему свету мельчайшие крупинки, и казалось бы – протяни ладонь да зачерпни, сколько получится, и неси обратно, потихоньку бы все и собралось. А только вот какая хитрость: не дается. Разбить, как и собрать, только самые близкие могут, а тут еще знать нужно, где посмотреть. И опять получается, что здорово, что Койот за Вороном все тропы обошел. Даже те, которые еще народиться не успели.

Галка смотрит на свой огонь, теперь словно бы не отдающий свет, а поглощающий – чтобы ни единого мига, ни отзвука, не проникло во внешний мир и не осело там.
Галка гладит обросший шерстью затылок и отдает то, что взял на хранение – Коди сейчас, и правда, нужнее, как-никак, за много лет неоконченные дела скопились и теперь все разом до него добираются.

Коди все это куда нужнее и Галка, улыбаясь, гудит-вплетает в растрепавшиеся вихры басенки о темных и светлых днях и днях, которые вовсе не должны считаться, и это их с Койотом большая удача – так всех провести, чтобы заставить каждый год по несколько часов не досчитываться.
Джек тогда Клавиусом назвался, собрал все известные труды о движении звезд, да еще и свои к ним прибавил, просидел почти полвека, сводя все вместе и устраняя ошибки, что предыдущие счетоводы наворотили, и вырвал-таки почти две недели, что с начала времен скопились, да и отдал их Коди с Вороном – другие бы все равно не оценили, а Галка уже так давно не делал стоящих подарков, что сам соскучился.
Об этом он Коди тоже напоминает – пусть вспомнит свою ошалевшую морду и улыбнется.
Такое средство лучше всего от воспоминаний о неприятных разговорах помогает.

Отредактировано Jack Daw (2022-08-27 23:53:09)

Подпись автора

есть дороги из дома, но нету дорог домой • • • • •
[indent] так как путь - это луч, у которого нет финала
https://i.imgur.com/uFUolTm.gif https://i.imgur.com/zoOlD6L.gif
выходи за порог, шагай по своей прямой [indent]  [indent]
{и молись аксиомам, которых на свете мало}

благодарности
семейству нагвалей

+1

6

Коди Галку всегда слушает, не перебивая, - у него бы, наверное, получилось, да душа не лежит. Назначение у Джека такое - все, что они не навытворят, в истории собирать, сшивая как цветные лоскутки, да потом их же этими одеялами и укрывая, - чтоб не мерзли. Еще когда и сказывать-то было особо нечего, Галка уже что-то там себе под нос бормотал, - уже потом к нему прислушиваться начали да сами просить, а тогда все место под солнцем искали, недосуг было чужой шепот разбирать. Только Коди с его вороватой манерой нет-нет да ухватит за хвост очередную басню и давай разматывать: Джеку не жалко, Джек улыбается, а Коди знай себе смеется, - такие тогда россказни были, простые да бесхитростные, это потом все усложнять начали, навалилось проблем да дум, сейчас уже и вовсе не разгребешь, оттого и истории получаются такие - длинные да извилистые, что ходы в лабиринте.
О них с Вороном и подавно - говорить можно долго, перебирать фрагменты летописи как четки, строить из них башни, мосты и дворцы величавые; зайдешь в один - и вот тебе притча про первое на свете воровство и первое же ему прощение, в другой заглянешь - получи историю великой любви в века длиной да слез детских горше, а повернешь не туда - и всплывет самое страшное, темное и холодное, что чрево болот, не одну душу поглотившее.
Коди уже и сам не помнит их все - не его это ноша, не его суть, потому и приходит иногда к Джеку, точно фотографии в старом альбоме посмотреть: "А какими мы тогда были?", "А что он тогда сказал?", "А почему вот так сталось?"
Джек терпеливой рукой вытряхивает из мешка бездонного все цветные стеклышки и камешки и давай из них витражи складывать. Вон, смотри, говорит, как Койот на Ворона смотрел на заре, а вот тут, ты глянь, хвост игривый за пером черным вьется - ну что за диво.
В закромах Джека есть и истории про Альпы, где Реджи с Коди високосные дни проводят, и ночи перед войной, когда звучала самая нежная в мире колыбельная, и горящая под лапами земля, и поцелуй, и письма, и возвращение...
И то самое, о чем он всегда спрашивать боится, но все равно в итоге задает вопрос - или Джек сам предугадывает его, опережая.
Что было с Ним без меня? Как Он...на этот раз?
Это ведь давно не секрет - что стоит Коди уйти (а он не может не уходить, это тоже все знают) - и Ворон начинает терять и теряться. Бродит в темноте как неприкаянный, на углы натыкается, имена-лица забывает, во времени не ориентируется. Когда это началось - трудно сказать, вероятно, уже так давно, что проще посчитать, что с самого начала, да только раз от раза все хуже и хуже, и птицы несут по всему свету: пропадает Ворон, как бы совсем его не потерять.
А это страшно, на самом деле, - тем паче для первородного. Им ведь пока закон течения времен не писан - так считалось. А Ворон ближе всех к Черте, считая одной ногой за нею, а что там дальше для таких как они - никто не знает и предположить не может. Ощущение такое, что просто тает в сизом сумраке образ, растворяется, будто и не было никогда - слишком велик был начальный заряд, значит, остаться может только дыра черная, беспросветная.
Коди до щенячьего скулежа больно думать об этом. представлять это.
И он страшится каждый раз, умоляет дорогу, чтобы быстрее она петлю сделала и позволила снова прийти, да только с дорогами у Койота странная сделка, условий которой уже точно никто не вспомнит - и ни разу она его не жалела.
Даже ради Ворона.

- В этот раз, Джек, все должно получиться, - говорит он, переворачиваясь на спину и опираясь затылком на колени Галки - чтоб и в глаза ему, и в небо глядеть. - Ты мне только поверь, а там уже дело за малым. И не слушай кукушек, не друг я им, просто...в этот раз я использую все средства. Ни единого просчета, говорю тебе. Верь мне, Джек, верь - мне бы только Горшок найти, и больше никаких ошибок, всё как по маслу выйдет. И Он больше никогда не будет теряться. Никто из нас не будет. И ты сложишь истории про новый мир и новые звезды, а этот...мы забудем как страшный сон. Верь мне, Джек.

Подпись автора

http://forumupload.ru/uploads/001a/0d/f5/3/44092.gif

мой кэш весь потрачен на кортеж
[indent] этот город - мой манеж
где давно потух огонь
[indent]  [indent]  в асфальт закатанных надежд

спасибо адским псам

+1

7

У рассказчика роль всегда небольшая, да особенная: сиди себе, подмечай детали, и запоминай. Накрепко, чтобы и воспоминания о том времени из всех голов стерлись, а ты все еще твердо знал, сколько мотыльков вилось над костром и вместе с какими словами сгорали их крылышки.
В историях Галки Галка, по большому счету, не присутствует: вот тебе картина последней войны глазами Койота, вот как кукушки о том рассказывают, вот что люди придумали. А Галка разве что голоса подбирает, чтоб подходили сильнее, да, может быть, паузу в нужный миг выдержит, чтоб пробрало посильнее.
И историй о Галке у Джека не так много. Он помнит их, конечно, и так же бережет, да только рассказывать некому. И незачем. К нему себя вспомнить приходят, а не о старых временах поболтать. А то, что он Старый Лес невольно оживляет, так это побочное. Где происходило, то и оживляет. Коровники у Галки тоже хорошо выходят, навозным духом так и несет. И города, где от смога соседних домов не разглядишь, тоже. Дыхание спирает, только раздыхиваться успевай.
Поэтому, когда кричат все «а вот что я еще умею», «а вот как твои байки по-другому поворачиваются», Галка и не спорит. Слушает, смотрит внимательно – так, что кроме рассказывающего все словно в первозданную бесформенность сливается, иногда спросит чего, чтобы понять правильно, но никогда не перебивает.
Вот и сейчас, казалось бы – спроси Койота, что он в сердце прячет. Отчего беспокойный весь и ласковый, словно есть в руках Джека и голосе что-то целебное, а не только лишь отзвук Истинной Речи, которую он и сюда умудрился протащить.
Да только Галка плечами спадает: это и не крылья птичьи, за спиной сложенные, и не вторая личина, усталость поломанная, но становится от словно больше человек, чем первородный, что о времени никогда не задумывается да потери не считает.
- Знаешь, Коди, - глаза у Койота шалые и тяжелые. И пусть говорит от легко, не знаешь – подумаешь, что брешет, лишь бы похвалиться, а у Галки все нутро стынет и отмирает. Нет у той истории, что брат рассказывает хорошего финала, только больше или меньше горя, но он же упрямый – дойдет и расшибется, потому что иначе не умеет, - я же сюда не за Вороном пришел. К нему, конечно, тоже – видишь, как переплелось все, ищешь одно, а обретаешь другое, большее. Мальчик у меня здесь. Совсем маленьким его встретил, да пригрел. Вроде как…сын получается. И две девочки: одна еще и не жила, а вторая ни умереть, ни родиться не может, что прикажешь с ними делать? И Ари тоже тут, помнишь его? – у Галки глаза огромные, ясные. Теперь он предлагает Коди на его жизнь глянуть, да только не сказками, а через самую суть, где эти и еще очень многие наживую пришиты. Не Благодатью, не чужой волей – Джек сам привязался. – И их ты сбережешь, потому что я попрошу, - руки у Галки все еще ласковые. Знай себе, гладит Койота по голове, успокаивает, - только у девчонок – подружки из табора, у Эша тоже людей наберется, без которых он сам не свой будет. Ари – пристань для его подопечных и бросать их откажется. С этими как быть? Ненужных людей, Коди, чтобы совсем никто не вспомнил и не оплакал, по миру всего-то несколько тысяч, - даже не совсем люди – черновики Благодати. Если Ей какая задумка уж очень глянется, Она и запасные варианты создает, чтобы основная линия, оборвавшись, не исчезла, а просто к другому жителю перешла. Но иногда она длится и длится, а заготовки так и живут, никому не предназначенные и ни с кем не связанные. Их-то и отыскивает Галка. Живет рядом, учит понемногу, отдает по мелочи: чью-то удачу, чужие страхи, привычки позабытые, надежды заброшенные. У Джека такого добра целый мешок, что-то к нему же и возвращается, а иное в этих черновиках прорастает и становится, постепенно, обычный человек, уже кому-то знакомый, - а остальные для чего-то нужны. Ты, конечно, попробуешь, но прежде все-таки подумай. И звезды эти не так плохи, и мир – даже хорош. Не весь он Ворона убивает. Я искал, да, наверное, смотрю не туда. Может у тебя лучше выйдет.
Галка, обычно, о таком даже не говорит. Он строит там себе что-то, оседает среди небольших народцев, возится с ними и оберегает – чисто домики из кубиков строит, долго и с толком. Красивые выходят, ладные, только больно хрупкие. Иногда – не всегда, но частенько, - приходит Койот и смахивает все Джековы привязанности. Не со зла и даже не в науку, просто такой уж Коди, мало что замечает, кроме того, что ему важно. Галка на него и злился, и по морде пару раз врезал, да только ничего это между ними не поменяло. За что на Койота ругаться, если он с начала времен таким был?
Вот Галка и не ругается: строит новые домики, рассказывает старые сказки новым детишкам, даже семью иногда заводит. И отпускает, когда все заканчивается.
А теперь отчего-то не может.
Галка считает – закостенел, да только его переделывать уже тоже поздно.

Подпись автора

есть дороги из дома, но нету дорог домой • • • • •
[indent] так как путь - это луч, у которого нет финала
https://i.imgur.com/uFUolTm.gif https://i.imgur.com/zoOlD6L.gif
выходи за порог, шагай по своей прямой [indent]  [indent]
{и молись аксиомам, которых на свете мало}

благодарности
семейству нагвалей

+1

8

Коди знал, чуял, что все придет к этому, что этот, контрольный, раз простым не будет - потому-то он и должен получиться, что за него придется оплатить сполна - у каждого их тех, кого он любит, найдется сотня аргументов против, и жалоб, и молитв, и каждую из них ему придется встретить лицом к лицу. потому что такова цена - за то, чтоб все выгорело, нужно как следует заплатить - ему потребовалось много веков, чтобы понять это, но сейчас он уверен.
Ведь издавна все сделки устроены так: вынь да положь на алтарь самое дорогое, и, значит, за новый мир ему придется положить немерено. И в этот раз - глядеть в глаза тем, чьи жертвы он возьмет, знать в лицо тех, кого обирает.
Чудовищно. Невыносимо. Жутко.
Но так точно должно сработать.

Оттого-то он и поджимает губ в узкую линию, почти до боли, но глаз не отводит, смотрит на Джека прямо и яростно, так что начинает жечь, только даже моргнуть в этот миг - невозможно, немыслимо.
- Прости, Джек.
Произносит легко, не поперхнувшись, на колеблясь. Он знал. что придется вынести - придя сюда, придя к Ворону, даже девчонок и тех встретив. Знал, на что идет, заявившись к кукушкам, которых издавна не жаловал. Знал, глядя на своих детей. Знал, целуя Реджинальда. Знал, говоря, что "в этот раз не покинет".
Вот она - цена. Мир - на блюдечке с голубой каёмочкой. Только лапу протяни - и возьми.
Лишь бы было чем оплатить этот откат, лишь бы было с кого пошлину брать. И Коди есть - и он уверен, что возьмет. Возьмет, не смотря на то, кто брат. кто друге. кто пригрел, когда все отворачивались, кто выхаживал, когда иные смерти желали.
Он ничем уже не поступится - вывел эту формулу как дважды два. Иначе никак - разве ж он не путался - иначе. Бить только по людям - не вариант. нужны конкретные жертвы. и он должен знать их - тех, с кого возьмет плату.
Должен видеть, как они узнают об этом.

- Ничего личного, правда. Только вот другим путём никак, понимаешь? Когда все сгорит. останемся только мы - те. кто стоял у истоков. И мы построим всё заново - так, как должны были, так, как следовало. Раны заживут - со временем, а мир будет правильный. Наш.
Он видит боль плещущейся в глазах Галки и пьет ее, как яд из чаши. Чувствует, как прожигает насквозь.
- Мне жаль, Джек. Но лучше смирись сейчас - потом всё равно придется. Так нужно. Ты и сам поймешь...когда-нибудь.

Подпись автора

http://forumupload.ru/uploads/001a/0d/f5/3/44092.gif

мой кэш весь потрачен на кортеж
[indent] этот город - мой манеж
где давно потух огонь
[indent]  [indent]  в асфальт закатанных надежд

спасибо адским псам

+1

9

Галка смотрит на Коди, в Коди, глазами Коди – и тот не отворачивается, хотя горло его, сердце его – вот оно, под ладонью Джека. Он сжимает – не сильно, Койот даже боли не чувствует, и смотрит – жадно и зло.
Давай, покажи мне ту тропу, где иначе ничего не получится, и видит.
Ворованную магию, но людишкам запрятанную – помои, неугомонной лапой из Горшка вытряхнутые, да прижившиеся.
Горстка паразитов, вовремя не прихлопнутых, и по всей земле расползшихся. Загибай пальцы, сколько они похитили: речь Истинную своим сипением подменили, магию, с которой совладать не могли, в крошку растерли и тоже по своим попрятали, а теперь перекраивают все по своему усмотрению без толка и замысла, время, что только первородным даровано, и то себе подчинили, а им только и остается, что наблюдать да не вмешиваться. Почему? Так Ворон решил.
Сердце у него огромное, всех вмещает, да только людишки плодятся без счета, и даже Ворона на них скоро не хватит – они и его сожрут, не подавятся. Даже не заметят. Даже не поймут.
Злость у Коди холодная, отстоявшаяся. Тысячелетиями от терпел, потом – исправить пробовал. Аккуратно, чтобы лишнему не навредить. Духи ведь ни в чем не виноваты. Тени тоже. Прочие народцы магические – живут себе, если и волнуют что-то, так не сильно, и круги расходящиеся сами себя гасят.
И ничерта не выходит. А пока он в благородство играл, Ворону лишь хуже становилось. Вот и получается, что единственное средство осталось – стереть все, а после заново переписать. Чтобы все со всем согласовывалось и всему верное место нашлось.
И Галка понимает, почему Койот именно так думает. И сказать ему брату нечего – бессильны слова.
Джек глаза закрывает да пальцы разжимает, так вреда и не нанесшие. В груди его теперь – не только своя боль, но и немножко Койота. Не сказать, что разламывает, но тянет. Не сказать, что дышать невозможно, а воздух тяжелым кажется – или это тоже люди виноваты. Кто ж их знает, что еще они успели придумать.
- Бедовый ты, Коди, - и нет в Галке ни злости, ни смирения, лишь понимание. Не всю его тропу он прошел, но и этого с лишком хватает, - а все ж свой.
Нет больше слова, чтобы это описать: как усталость его, тела не задевая, Джеку руки связывает. Мир сейчас уже другой, ничего не стоит связь разорвать и остаться совсем чужими, чтобы никогда больше ни пути не пересекались, ни мысли к Койоту не обращались, ни обязательств никаких пред ним не иметь, а Галка держит. И даже тепла для него немного находит – сейчас с трудом, конечно, но через себя не переступая.
- Делай, что должен, пока непоправимого не наворотишь. В самом конце – попробую остановить, сам понимаешь, тебе Ворон дороже всех, мне – каждый из них. А до этого момента…будь как будет. Если смогу помочь – помогу. А не попросишь, так хоть мешать не стану.
И головой качает, словно не обещает Коди все, что Джеку дорого, разом уничтожить, а нос в незнакомый цветок сунул и теперь прочихаться не может: ну что же ты, не знаючи, лезешь.
- И не смотри на меня так. Рано еще. А будет ли вовремя, никто не ответит.
И улыбается.
- А за правду спасибо.
И гладит, словно ничего не случилось. Глаза у Галки, быть может, и грустные, а может и свет так упал – только Койот знает, но он чужие секреты хранит лучше собственных.

Подпись автора

есть дороги из дома, но нету дорог домой • • • • •
[indent] так как путь - это луч, у которого нет финала
https://i.imgur.com/uFUolTm.gif https://i.imgur.com/zoOlD6L.gif
выходи за порог, шагай по своей прямой [indent]  [indent]
{и молись аксиомам, которых на свете мало}

благодарности
семейству нагвалей

+1

10

Немало умельцев на протяжении веков пытались Койоту тропу заступить - да никому в итоге не удалось. Кто сгинул, заплутав сам, кто заразился яростью его бешеной и сам вытворять начал, кого клыки острые пополам перекусили, а кто просто отчаялся да отошел - не счесть уже попыток этих бессмысленных, всё равно к одному свелись: на Коди стоит клеймо, всей расой одобренное - и не знать ему от того клейма покоя до скончания времён (или же пока он сам его и не устроит).
Только родичи первые, те, кого он братьями да сестрами кличет, на видовую схожесть внимания не обращая - те пытались понять, а не изменить. Но тут тоже не особо что-то толковое вышло, и в итоге Ворон - просто принял и примирился (и Коди от этого отчаянно больно), Девчонки - осознали и гогочут, Сорока - молчит и вздыхает, шрамы свои пряча, а Коди всё делает вид, что и правда не замечает.
С Джеком сложнее, Джек знает его слишком по-своему, слишком близко - не то оттого, что имя, играючи данное, их так связало. не то просто в этом судьбу Сказителя - прикипать душой даже к антагонистам истории, да только от него Коди совсем не получается что-то скрывать или незнающим притворяться.
Джек подходит каждый раз, словно не обжигался уже тысячи, - к воронке от взрыва, к земле взрытой, к пепелищу или грибу ядерному, смотрит, не щурясь, глаза слезятся, а он все равно в упор глядит - через бездну на Коди - и спрашивает, будто ничему не научился: "Что ты опять задумал?"
Коди от этого и смешно, и горько, оттого и отвечает он всегда честно - то со смехом, то со злобой жгучей. Джек кивает и остается стоять, пока ветер не разнесет последние отзвуки выстрелов, запах гари да дым едкий.
И вот надо же ему - каждый раз - подходить вплотную и заново весь этот клубок разматывать! Коди злится, бесится - и в какой-то колкой истерзанной благодарности захлебывается.
На самом-то деле он и предположить страшится, что будет, если Джек однажды не подойдет.

- Да будет так, - выдыхает он просто, точно в костер последнюю полешку подбрасывая. - Дай мне дойти, а уж в конце разберемся. Ежели что - я постараюсь быть бережен. Что смогу - сотру быстро, чтоб не почувствовали. А уж если остановить сможешь - серчать не буду, чего уж. Только уговор - не на пути, только на финише. Чтобы сказка твоя новая раньше времени не сложилась.
Из-под руки Джековой высвобождается легко, по плечу хлопает, и махнув - хвостом ли, рукой, или всем виесте - в ночи растворяется, впитываемый темнотой, как губкой.
И больше не перед кем ему ответ держать.

Подпись автора

http://forumupload.ru/uploads/001a/0d/f5/3/44092.gif

мой кэш весь потрачен на кортеж
[indent] этот город - мой манеж
где давно потух огонь
[indent]  [indent]  в асфальт закатанных надежд

спасибо адским псам

+1


Вы здесь » Return to Eden » remember me » how long will you let it burn


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно